Что произошло?
Европейский суд по правам человека принял решение не рассматривать 879 жалоб против России, в том числе связанные с нарушениями до 16 сентября 2022 года.
В числе дел — кейсы из Поволжья: по одной жалобе Башкирской национальной организации Башкорт, признанной экстремистской и запрещённой на территории страны.
По данным прокуратуры Башкортостана, активисты организации ранее были привлечены к ответственности за преступления экстремистской направленности и якобы организовывали массовые мероприятия с призывами к экстремистской деятельности.
Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение Верховного суда Башкортостана в силе. Аргументы защиты о нарушениях материального и процессуального права не были приняты.
Как сообщалось источниками, в своей жалобе активисты указывали на нарушения двух статей Конвенции: свободу выражения и свободу собраний.
Зимой 2022 года ЕСПЧ зарегистрировал жалобу, но процесс коммуникации не был инициирован.
ЕСПЧ также не будет рассматривать по существу жалобы по делу Чистопольского джамаата.
Осенью 2013 года в Татарстане зафиксировали поджоги церквей; в ноябре рядом с музеем нашли заложенные взрывные устройства.
16 ноября стало известно о взрывных устройствах на одном из крупнейших нефтехимических предприятий — Нижнекамскнефтехим.
Дела о поджогах и прочие эпизоды были объединены в одно производство по статье 205 УК РФ (терракт) и стали основой для дела Чистопольского джамаата, признанного террористической организацией в 2017 году.
Все обвиняемые, признавшие вину, заявляли, что их вынудили оговаривать себя под пытками.
В марте 2017 года девять подсудимых признали вину и получили сроки от 16 до 24 лет строгого режима.
Среди заявителей о пытках были Айрат Ситдиков и Рафаэль Зарипов; в феврале 2022 года ЕСПЧ признал их жалобы обоснованными по статье 3 Конвенции и присудил компенсацию — 30 000 евро Ситдикову и 39 700 евро Зарипову.
Однако другие жалобы по делу Чистопольского джамаата продолжат оставаться без рассмотрения.
В октябре 2019 года ЕСПЧ коммуницировал жалобы по факту предполагаемого нарушения права на справедливое судебное разбирательство.
Дальнейшие вопросы к властям России касались порядка рассмотрения дел, а также доступа к адвокату в указанный период.
