Деловая активность вернулась к уровню весны 2022 года на фоне топливного кризиса

Кратко

• Индикатор бизнес‑климата Центробанка (опрос ~12,3 тыс. предприятий) в июне упал до −3,6 пункта (в мае — 0,9).
• Производство нефтепродуктов сократилось примерно на 13,5% в мае из‑за ударов по НПЗ; это вызвало топливный дефицит и ударило по ряду отраслей.
• Ожидания по темпам роста цен выросли с 4,3% до 5,8% в годовом выражении.
• Рост экономики в январе‑мае практически остановился: +0,2% по оценке Минэкономразвития; промышленное производство +0,4%.

Причины резкого спада

Ключевой триггер — дефицит топлива после нападений на нефтеперерабатывающие мощности, что привело к значительному снижению выпуска нефтепродуктов. Это отразилось на добыче, логистике, сельском хозяйстве и розничной торговле, отмечают регулятор и отраслевые наблюдатели.

Кто пострадал сильнее всего

Наибольший вклад в падение деловой активности внесли предприятия сферы услуг, торговли, добычи полезных ископаемых и транспортировки. При этом рост остаётся сконцентрирован в военно‑промышленном комплексе и отраслях, связанных с госзаказом и импортозамещением; гражданские производства сокращаются с середины 2024 года.

Ресурсы и бюджетная нагрузка

Аналитики фиксируют признаки структурного истощения: нехватку рабочей силы, технологий и производственных мощностей. Бюджетный дефицит по итогам полугодия достиг значительной величины, а дополнительные вливания всё чаще порождают инфляцию, а не рост выпуска.

Монетарная политика и прогнозы

Центробанк сохраняет высокую ключевую ставку. Индикатор бизнес‑климата перешёл в отрицательную зону, а инфляция ускоряется: с начала года она составила около 4,6%. Прогнозы аналитиков по инфляции на год были пересмотрены вверх (консенсус вырос примерно до 6,2% в этом году). Опережающие индикаторы указывают на высокую вероятность рецессии в ближайшие 12 месяцев с возможной длительностью более года.

В сумме эти факторы создают серьёзные ограничения для устойчивого восстановления: топливный шок обнажил уязвимости цепочек поставок и производственных возможностей, а госресурсы всё чаще не превращаются в долговременный рост.