События минувших выходных вокруг Ормузского пролива ещё раз продемонстрировали, насколько неопределённым остаётся будущее одного из ключевых маршрутов мировой торговли нефтью и газом. Попытка частично возобновить судоходство обернулась сбоем: после кратковременного открытия прохода по проливу снова были введены ограничения. Уже сейчас ясно, что даже после достижения устойчивого мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные структуры в ответ на американскую блокаду ужесточили контроль над проливом, открыв огонь по ряду судов и предупредив экипажи о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого в Тегеране говорили об открытии маршрута. Позже американская сторона перехватила иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход введённых ограничений. По спутниковым данным, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, однако одновременно предупредил о готовности возобновить военные действия в случае новых помех судоходству в районе пролива.
Практическое закрытие Ормузского пролива началось после совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля. С этого момента движение по маршруту, через который обычно проходит около пятой части мирового экспорта нефти и газа, практически остановилось.
Последствия для глобального энергетического рынка наступили быстро и оказались тяжёлыми. В акватории Персидского залива оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило компании останавливать добычу на месторождениях, работу НПЗ и газовых заводов, что серьёзно ударило по экономике множества стран от Азии до Европы.
Боевые действия также нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре и серьёзно осложнили дипломатические отношения между странами региона.
На этом фоне встаёт вопрос: как именно будет происходить восстановление и когда отрасль сможет рассчитывать на возвращение к довоенным объёмам операций?
Скорость нормализации поставок будет зависеть не только от политических договорённостей между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, уровня фрахтовых ставок, а также готовности судовладельцев брать на себя повышенные риски прохода через район возможной нестабильности.
Первыми из Персидского залива должны выйти примерно 260 судов, которые застряли там с начала кризиса. По оценкам аналитической компании Kpler, на их борту находится около 170 миллионов баррелей нефти и порядка 1,2 миллиона метрических тонн СПГ.
Ожидается, что основная часть этих грузов будет направлена в азиатские страны, на долю которых обычно приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и около 90% поставок сжиженного газа. По мере выхода этих танкеров освободится «место» для флота, ожидающего на внешнем рейде: более 300 пустых судов, простаивающих в Оманском заливе, смогут зайти к терминалам погрузки, таким как саудовский Рас‑Таннура и иракский нефтяной порт Басра.
Первой задачей этих танкеров станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в Персидском заливе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это примерно 20 суток добычи. Переполненные мощности хранения практически не оставляют возможности для наращивания добычи до возобновления устойчивого экспорта.
Даже при разблокировке складов логистика танкерных перевозок будет сдерживать полноценное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней. Более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительным фактором риска является возможная нехватка самих танкеров. Заметная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, где один рейс в обе стороны может занимать до 40 дней.
Восстановление баланса мирового торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет происходить неравномерно и, по оценкам аналитиков, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
«Замкнутый круг» добычи и перевозок
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих мощностей, остановленных в период боевых действий.
Это потребует аккуратной координации: нужно будет вернуть тысячи квалифицированных сотрудников и подрядчиков, которые были эвакуированы во время конфликта. Темпы наращивания добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между возобновлением судоходства и увеличением производства.
По оценке МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы восстановить довоенные объёмы добычи в течение примерно двух недель. Примерно ещё треть объектов сможет вернуться к прежнему уровню в сроки до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и оперативного восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся примерно 20% месторождений, где добывается эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, быстрому восстановлению мешают серьёзные технические проблемы. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои в электроснабжении означают, что возвращение на прежний уровень выработки потребует многих месяцев дополнительных работ.
Особенно велик ущерб на крупных энергетических объектах. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя порядка 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернутся к прежним объёмам добычи.
Потери поставок в течение длительного периода теоретически можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, как ожидается, займёт не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии военной эскалации.
Когда скопление танкеров в узких местах акватории будет ликвидировано, а добыча вернётся к более стабильным уровням, такие крупнейшие экспортёры, как Ирак и Кувейт, смогут начать отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам. Эти положения позволяют временно прекращать поставки при неконтролируемых обстоятельствах, к которым относится и война.
Даже при наиболее благоприятном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе ущерба инфраструктуре — полное возвращение операций в регионе к довоенным масштабам в ближайшие годы представляется маловероятным.
